NewRusProject

информационное поле испытательного полигона

6

Сергей Александрович Есенин.

РУСЬ СОВЕТСКАЯ.

А.Сахарову

Тот ураган прошел. Нас мало уцелело.
На перекличке дружбы многих нет.
Я вновь вернулся в край осиротелый,
В котором не был восемь лет.

Кого позвать мне? С кем мне поделиться
Той грустной радостью, что я остался жив?
Здесь даже мельница – бревенчатая птица
С крылом единственным – стоит, глаза смежив.

Я никому здесь не знаком,
А те, что помнили, давно забыли.
И там, где был когда-то отчий дом,
Теперь лежит зола да слой дорожной пыли.

А жизнь кипит.
Вокруг меня снуют
И старые и молодые лица.
Но некому мне шляпой поклониться,
Ни в чьих глазах не нахожу приют.

И в голове моей проходят роем думы:
Что родина?
Ужели это сны?
Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый
Бог весть с какой далекой стороны.

И это я!
Я, гражданин села,
Которое лишь тем и будет знаменито,
Что здесь когда-то баба родила
Российского скандального пиита.

Но голос мысли сердцу говорит:
«Опомнись! Чем же ты обижен?
Ведь это только новый свет горит
Другого поколения у хижин.

Уже ты стал немного отцветать,
Другие юноши поют другие песни.
Они, пожалуй, будут интересней –
Уж не село, а вся земля им мать».

Ах родина! Какой я стал смешной.
На щеки впалые летит сухой румянец.
Язык сограждан стал мне как чужой,
В своей стране я словно иностранец.

Вот вижу я:
Воскресные сельчане
У волости, как в церковь, собрались.
Корявыми, немытыми речами
Они свою обсуживают «жись».

Уж вечер. Жидкой позолотой
Закат обрызгал серые поля.
И ноги босые, как телки под ворота,
Уткнули по канавам тополя.

Хромой красноармеец с ликом сонным,
В воспоминаниях морщиня лоб,
Рассказывает важно о Буденном,
О том, как красные отбили Перекоп.

«Уж мы его – и этак и разэтак, –
Буржуя энтого… которого… в Крыму…»
И клены морщатся ушами длинных веток,
И бабы охают в немую полутьму.

С горы идет крестьянский комсомол,
И под гармонику, наяривая рьяно,
Поют агитки Бедного Демьяна,
Веселым криком оглашая дол.

Вот так страна!
Какого ж я рожна
Орал в стихах, что я с народом дружен?
Моя поэзия здесь больше не нужна,
Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.

Ну что ж!
Прости, родной приют.
Чем сослужил тебе – и тем уж я доволен.
Пускай меня сегодня не поют –
Я пел тогда, когда был край мой болен.

Приемлю все.
Как есть все принимаю.
Готов идти по выбитым следам.
Отдам всю душу октябрю и маю,
Но только лиры милой не отдам..

Я не отдам ее в чужие руки,
Ни матери, ни другу, ни жене.
Лишь только мне она свои вверяла звуки
И песни нежные лишь только пела мне.

Цветите, юные! И здоровейте телом!
У вас иная жизнь, у вас другой напев.
А я пойду один к неведомым пределам,
Душой бунтующей навеки присмирев.

Но и тогда,
Когда на всей планете
Пройдет вражда племен,
Исчезнет ложь и грусть, –
Я буду воспевать
Всем существом в поэте
Шестую часть земли
С названьем кратким «Русь».

1924г.


Могила Великого русского поэта.

rusadmin • 18.06.2009


Previous Post

Next Post

Comments

  1. sharp 18.06.2009 - 13:58

    Ленкин прадед поэт Павел Васильев был кумиром Есенина, он читал его стихи и был такой же хулиган, его даже Пастернак сравнивал с Есениным. Бабушкины чаяпития не проходят даром)))))))

  2. МБ 18.06.2009 - 16:08

    Я правильно понял что Есенин был поклонником Васильева? Или нет?

  3. Жучман 18.06.2009 - 16:44

    Кто чей кумир? Санек из твоих слов ясно что Есенин был хулиганом и поклонником Васильева. «Васильев Ультрас»

  4. sharp 19.06.2009 - 13:24

    Да нет, Дед Леникн был поклонником Есенина))))

  5. kushnarenko 05.01.2013 - 13:56

    Зачем мне считаться шпаной и бандитом —

    Не лучше ль податься мне в антисемиты:

    На их стороне хоть и нету законов,-

    Поддержка и энтузиазм миллионов.

    Решил я — и, значит, кому-то быть битым,

    Но надо ж узнать, кто такие семиты,-

    А вдруг это очень приличные люди,

    А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет!

    Но друг и учитель — алкаш в бакалее —

    Сказал, что семиты — простые евреи.

    Да это ж такое везение, братцы,-

    Теперь я спокоен — чего мне бояться!

    Я долго крепился, ведь благоговейно

    Всегда относился к Альберту Эйнштейну.

    Народ мне простит, но спрошу я невольно:

    Куда отнести мне Абрама Линкольна?

    Средь них — пострадавший от Сталина Каплер,

    Средь них — уважаемый мной Чарли Чаплин,

    Мой друг Рабинович и жертвы фашизма,

    И даже основоположник марксизма.

    «Но тот же алкаш мне сказал после дельца,

    Что пьют они кровь христианских младенцев:

    И как-то в пивной мне ребята сказали,

    Что очень давно они Бога распяли!

    Им кровушки надо – они по запарке

    Замучили, гады, слона в зоопарке!

    Украли, я знаю, они у народа

    Весь хлеб урожая минувшего года!

    По Курской, Казанской железной дороге

    Построили дачи – живут там как боги…

    На все я готов – на разбой и насилье, —

    И бью я жидов – и спасаю Россию!».

    Владимир Высоцкий.

  6. kushnarenko 05.01.2013 - 14:04

    Анчар

    В пустыне чахлой и скупой,

    На почве, зноем раскаленной,

    Анчар, как грозный часовой,

    Стоит — один во всей вселенной.

    Природа жаждущих степей

    Его в день гнева породила,

    И зелень мертвую ветвей

    И корни ядом напоила.

    Яд каплет сквозь его кору,

    К полудню растопясь от зною,

    И застывает ввечеру

    Густой прозрачною смолою.

    К нему и птица не летит,

    И тигр нейдет — лишь вихорь черный

    На древо смерти набежит

    И мчится прочь уже тлетворный.

    И если туча оросит,

    Блуждая, лист его дремучий,

    С его ветвей уж ядовит,

    Стекает дождь в песок горючий.

    Но человека человек

    Послал к анчару властным взглядом,

    И тот послушно в путь потек

    И к утру возвратился с ядом.

    Принес он смертную смолу

    Да ветвь с увядшими листами,

    И пот по бледному челу

    Струился хладными ручьями;

    Принес — и ослабел и лег

    Под сводом шалаша на лыки,

    И умер бедный раб у ног

    Непобедимого владыки.

    А князь тем ядом напитал

    Свои послушливые стрелы,

    И с ними гибель разослал

    К соседям в чуждые пределы.

    В век Интернет совершенно очевидно, что под ядом Пушкин подразумевал ПРЕСТУПНЫЕ идеи кругом ошибочного и преступного иудаизма. Как и то, что рабы, независимо от национальности, в итоге становятся ЖЕРТВАМИ этого общественного бумеранга.

Comments are closed.