NewRusProject

информационное поле испытательного полигона

Она…

Легкий ветерок, еле заметное дыхание… Ты просто начинаешь осознавать, что Она рядом. От этого по спине поднимается противный холодок. Страха нет, просто становится не по себе. На этот раз Она пришла не за тобой. Кто знает, как будет в следующий раз…

Тишина стоит в комнате просто кошмарная. Да и в доме все говорят полушепотом. Зеркала завешаны материей, не кричит обычное радио. В зале на постаменте из двух столов – оно. Формалин щиплет ноздри и сушит горло.

Лицо кажется совсем не настоящим. Оно будто стало меньше. И цвет кожи, конечно, пепельно-серый. Завтра тело предадут земле. Из-за спины голос: «Нужно проститься. Подойди ближе…» И тут же другой, не человеческий совсем: «Не бойся, еще не время…» Сиплый свист, как дыхание астматика, на пределе слышимости…

Сгущаются серо-голубые теплые летние сумерки. Колеса девятки глотают один за одним километры дороги. До столицы еще 6 часов езды. Впереди у обочины машина ДПС мигает аварийкой. Сбросить газ…

Неприятное шевеление в животе. Ты еще ничего не видишь, но неприятное предчувствие подступает неумолимо. Скорость уже километров 20 в час. Справа медленно проплывают бело-синий бок гаишной машины и озабоченное лицо инспектора, что-то говорящего коллеге на другом конце радиоканала…

Вот оно. Понимание приходит мгновенно. Совсем не как в фильмах. Как-то не по-настоящему, даже не верится, что это не прикол какой-нибудь. В неестественной позе на асфальте в мазутного цвета луже в неестественной позе лежит тело. Правый ботинок валяется почти в десяти метрах от него – верный признак того, что его владелец мертв… И вот ты ощущаешь ее дыхание. Даже чудится, что в салоне автомобиля начинает витать сладковатый трупный запах. Кто хоть раз его слышал, ни с чем его уже не спутает. И слышится шепот: «Не в этот раз. Пока можешь дышать дальше…»

Не обязательно даже видеть все вживую. ОНА непременно напомнит о себе даже сквозь кадры любительской съемки… Чистая лазурь неба, погожий денек. Вокруг царит восхищение смешанное с праздничным весельем. Высоко над толпой заходит на вираж новенький истребитель и, быстро промелькнув в зените, начинает выписывать широкую дугу разворота. Только теперь над полем проносится рев реактивного выхлопа. Машина блистает в лучах солнца хищной бронированной сталью. «Мертвая», бочка, переход в пике, восхищению зрителей нет предела. Самолет падает все ниже, ниже, ниже… Только теперь зрители понимают: что-то не так. Но… поздно… выстреливают ввысь два кресла пилотов. Бежать просто поздно… ОНА проносится над аэродромом, собирая обильную жатву. Стальная птица, умирая, скользит по бетону технической дороги. Человеческие тела разлетаются, словно песчинки на ветру. Как картон корежатся корпуса выставленных на поле самолетов. Последняя конвульсия: истребитель заваливается на бок и, пробороздив еще десяток метров бетона, замирает на мгновение. Взметается к небу широкий язык пламени. Дрожит земля, и вот уже черное смолистое облако, надрывая пузо карабкается вверх, закрывая собой солнце. Камера в руках оператора заметно дрожит. И ты направляешься вместе с ним ближе, туда где замерла стальная туша истребителя. Хочется воскликнуть: «Не нужно смотреть на это, ни к чему…» Но невольно ты следишь за всем, подмечая даже самые малые детали. Навстречу бегут до смерти перепуганные люди. На лице каждого застыло выражение ужаса, по пятнам копоти пробегает пара светлых полосок слез… В метре от тебя в траве лежит окровавленная кисть. Маленькая. Ребенок. Или миниатюрная девушка. Люди бегут, волоча на руках других людей. Внезапно поток из иссякает. Никто не движется навстречу… То тут, то там на земле сидит сгорбившаяся над еще теплым телом, сотрясаемая рыданиями фигура… Еще пара шагов…

Теперь видно все. Траектория падения самолета заметна не только по раскуроченой поверхности поля и бороздам в бетоне. На нем остались также широкие коричневые полосы – машина подмяла под себя несколько тел и проволокла их по дороге почти сто метров… Только теперь осознаешь, что черные ошметки, которые по началу ты принял за осколки обшивки, это части человеческих тел. Кисти, ступни, головы туловища, целые руки или ноги… Большие и маленькие… И еще кругом мертвые тела. Почти нетронутые и ужасно искалеченные…

И снова перед монитором здесь, в Москве, появляется легкий сладковатый душок оттуда, из под Львова… И снова Она шепчет, стоя за спиной: «Будь готов ко всему. Твоя очередь рано или поздно тоже наступит…»

По твоим рукам струится кровь. Колени трясутся, силы куда-то пропадают. Нет сил двинуться с места. Нужно! Нельзя стоять! Зажать покрепче пальцами рану. Маленький пульсирующий фонтанчик забрызгивает асфальт. Рана не очень опасная – слева, чуть ниже ребер, главное, чтобы кровопотери большой не было… Добраться хотя бы до дороги, там словить тачку и в больницу… Ты вскрикиваешь: «Твою мать, Рома! Помоги! Давай, берись справа и потащили…» И тут же шепотом, умоляюще: «Саня, держись… Если ты, тварь, подохнешь, я тебя замочу!» И вы бежите к дороге. А Она, посмеиваясь, вразвалочку за вами. Отвали, костлявая, не сегодня, не в этот раз. Мы вовремя успели…

И уж совсем не всегда Она приходит быстро. Бывает, бродит вокруг постоянно. И ты все время чувствуешь ее присутствие. Когда говоришь с ним, когда сидишь в его комнате. По-началу он вел себя немного странно. Потом стали заметены неестественно расширенные зрачки. Вот теперь все всё понимают. Но им либо по болту, либо просто ничего не могут сделать. Сначала мы почти в шутку спорили, сможет он забить на ЭТО. Потом уговаривали. Однажды даже насильно (поддались просьбам матери) свезли его в клинику. ОНА постоянно была рядом с ним, будя каждый день, вливаясь в его вены по вечерам, напевая колыбельные под утро… А я понял это только сейчас…

Его мать сказала, что все произошло ночью, часа в 3. Ему было очень плохо. Как никогда еще. Скорая не ехала безумно долго. Когда врач наконец прибыл, осмотрел его… Уже в больнице сказал: «Нужно срочное переливание крови, но на нарка я ее тратить не буду…»

Холод пробирает до костей. Март выдался холодный. Руки уже не могут держать лом. Земля словно камень. Неподалеку вся в черном его мать. Денег на нормальные похороны у нее не было, и мы скинулись, кто сколько мог. Осталось совсем немного, еще сантиметров десять в глубину… Ты отбрасываешь бычок в сугроб и продолжаешь копать…

rusadmin • 01.03.2010


Previous Post

Next Post

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

сообщать о
avatar
wpDiscuz