NewRusProject

информационное поле испытательного полигона

Мирослав Грох

Если человек думает, что он хоббит или д’ариец, это заявление вполне может быть эмпирически ложным, но одновременно вполне законным социологическим фактом. Точно также и с национальным строительством. Если человек считает, что является ингерманландцем или залесцем, то это может сколь угодно противоречить здравому смыслу и логике, но всё равно быть фактом хотя бы для самого говорящего — на таких же основаниях нам приходится считаться с теми, кто, к примеру, считает себя россиянином.

Разница здесь в масштабе, потому что условная Ингерманландия — это так, лет в семнадцать (и то на полгода) повеселиться и забыть. Ничего не значащая и забавная шутка. Тогда как порой возникают идентичности, которые со временем становятся значимыми. Например — украинская. Не вызывает сомнения, что такая идентичность существует и имеет вполне состоявшееся политическое выражение. При том ещё в конце XIX века украинский национализм был представлен лишь небольшой группой интеллектуалов среднего разлива. В монографии российского историка Алексея Миллера «Украинский вопрос в Российской империи» под конец приводится интересное замечание: «Действительно, чтобы убедиться в том, что силу украинского национального движения нельзя недооценивать, достаточно сравнить его с белорусским. Но и преувеличивать эту силу также не стоит. Вплоть до революционных времен оно так и не стало массовым. Е. Чикаленко, сам украинофил, не без иронии заметил в своих мемуарах, что если бы поезд, в котором в 1903 г. ехали из Киева в Полтаву делегаты на открытие памятника Котляревскому, потерпел крушение, то это означало бы конец украинского движения на многие годы, если не десятилетия — практически все его активисты помещались в двух вагонах этого поезда. Не забудем также, что только на рубеже веков украинофильство смогло решить две ключевые для всех таких движений задачи — стандартизировать язык и создать его словарь, а также сформировать собственную целостную национальную концепцию истории. (Чехи, с которых украинофилы брали пример, сумели сделать это уже в первой половине XIX в.)».

То есть почти всё украинское национальное движение незадолго до революции — это два вагона пассажирского поезда. Мало ли это или нет? Скорее нет, чем да, если вскоре наступают исторические события, такие, как Первая Мировая. Она уничтожила все континентальные империи — Россию, Германию, Турцию и Австро-Венгрию, отчего на их обломках бурно стали прорастать национальные проекты разной степени успешности. Без этого эпохального события ничего получиться и не могло. Что уж говорить, раз до войны на Волыни (оплоте украинского национализма) в Госдуму Российской империи избирались русские националисты. Но почему в Восточной Европе часть национализмов победила (финский, прибалтийский, польский), а часть (мерянский, татарский, поморский) нет? Обратимся к концепции чешского философа и учёного Мирослава Гроха. Ныне его очень внимательно читают те, кто хочет поскорей обрести «независимость».

Почему Грох? Почему не более именитые теоретики и исследователи национализма? Потому что чешский философ в первую очередь изучал национализмы негосударственных народов Центральной и Восточной Европы, а также национализмы её Севера. В фокус попали народы, находящиеся в подчинительном положении по отношению к господствующему этносу или нации. На их примере Грох разработал свою знаменитую трёхчленную концепцию по обретению народом субъектности. В отличие от оголтелого конструктивизма Грох пишет: «Интеллектуалы способны «изобретать» национальные сообщества только в том случае, если уже существуют определенные объективные предпосылки для образования нации». Классификацию этих объективных условий учёный и поделил на три стадии.

Первая фаза заключается в том, что интеллектуалы задумываются об инаковости народа, коему они принадлежат. Люди начинают исследовать языковые, культурные, этнические особенности. Создаются кружки любитель старины, клубы, где фольклористы и этнографы обсуждают узоры на полотенцах и орнамент глиняного горшка. Причём это делается не с утилитарной целью построения нации, очень редко кто-то из учёных занимался наукой ради конкретных политических требований. То есть первая стадия — это собирательство и классификация той культурной основы, которая потом может стать фундаментом новой нации. Ныне исследователи чуть-чуть расширили концепцию Гроха, введя перед первой фазой некую нулевую фазу, когда в эпохе романтизма интерес учёных и творцов к народным особенностям был полностью свободен от национализма.

Во второй фазе возникают активисты, которые используют накопленные знания своих учителей уже для политической пропаганды. Хитроумная вышивка становится не просто музейным экспонатом, а доказательством отличия народа от доминантной группы. Углубляются процессы этнической и культурной дифференциации: агитация членов национального движения уверяет массы в их особенности. Причём вторая стадия делится на две полуфазы. Поначалу пропаганда не имеет особых успехов, но со временем (вторая полуфаза) завоёвывает всё больше сторонников.

Тогда же начинается и третья фаза — движение становится широким, масштабным, туда вливаются народные массы, у него появляются осознанные политические требования. Вышивка превращается в национальный флаг под которым идут на баррикады и погибают. Причём национальное движение на третьей фазе может и раздробиться на свои противоположности — демократическое или ультраправое крылья. Но не все движения, дошедшие до стадии В переходят на стадию С, и далеко не все движения третьей фазы в итоге побеждают.

Далее Мирослав Грох выделяет четыре типа национальных движений. Они актуальны для XIX-начала ХХ веков, когда в Восточной Европе ещё были серьёзные монархии, поэтому перечислять их не стоит. Но почему некоторые национальные движения побеждают, а некоторые нет? Вот была Румыния 20-х, где в Яссах жил некий профессор Куза, посредственный интеллектуал, который всю жизнь писал про то, как евреи угнетают румынский народ. По классификации Гроха — это вторая стадия национального движения. Но тут приходит Корнелиу Кодряну, который говорит своему учителю: «Куза — ты втираешь мне какую-то дичь» и сразу же создаёт массовое национальное движение, т.е. переходит к третьей фазе. В России большой выбор аналогов профессора Кузы, но почему фаза С так и не наступает? Мирослав Грох отвечает: «Если национальные цели и лозунги, используемые агитаторами для выражения социального напряжения, действительно соответствуют непосредственному повседневному опыту, уровню грамотности и системе символов и стереотипов, принятой большинством, представителей недоминантной этнической группы, то достижение фазы С (третья фаза — прим. ПК) возможно в относительно короткое время».

То есть неудача русского национализма в России очевидна и объективна. Она не столько в Кремле или центре «Э», а в том, что русские попросту не ощущают себя недоминантной группой. Зато они в подавляющем большинстве ощущают себя своими у себя дома, теми, кто влияет на власть и имеет к ней отношение, теми, кто прекрасно ассоциирует себя с Россией. У большинства русских в голове попросту нет кризиса легитимности, нет ощущения, что власть принадлежит кому-то другому — хоть этнически, хоть культурно инаковой группе. Нет и жуткой социальной проблемы, на которую бы наложился гипотетический национальный конфликт. Это, кстати, прекрасно понимают (пусть и не читая Мирослава Гроха) различные маргинальные национальные движения. Вся их деятельность направлена на то, чтобы неофиты осознали себя в России угнетённой, недоминантной группой, которая (вот парадокс) претендовала бы на выражение интересов доминантного большинства.

Здесь концепция Гроха уже не поможет, потому что почтенный чешский мыслитель (кстати, до сих пор живой) о таких постмодерниских пертурбациях не писал. В случае с Украиной вполне понятно, как два вагона украинофилов ввиду катастрофических обстоятельств в итоге смогли сформировать в ХХ веке многомиллионную нацию. Они воспринимали процесс, как освободительную борьбу из-под влияния доминирующей русской группы и находили понимание среди своего этноса. Русские националисты аналогично воспринимают современную РФ, но вот такого же понимания со стороны народа так никогда и не дождутся. Поэтому они будут вечно находиться на стадии В, не имея даже тех политических достижений, что имеют их коллеги по Восточной Европе. Отсюда и бессмысленность копирования (вплоть до семантики, символов и стереотипов) того же украинского национализма. Хотите массового национального движения? Уверьте русских, что они не являются в России доминирующей группой. Но это чуть менее сложно, чем заставить русских считать, что они являются сибиряками, ингерманландцами или залесцами. Поэтому различные идеологи постоянно приходят к выводу, что русские — это овощи, которые покорились злокозненному режиму и ничего не хотят менять в стране.

Да нет же, просто это вы навсегда застряли на стадии В.

Текст взят в сообществе Под Корень в Вконтакте.

 

в РоссиинационализмрусскиеУкраина

rusadmin • 22.02.2016


Previous Post

Next Post

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

сообщать о
avatar
wpDiscuz